Александр Бушков. Чужие паруса




(цикл "Сварог")

Авторы стихов, приведенных в романе: У. Вордсворт, Л. де Гонго-ра и Арготе, П.Флеминг, С.Дисдейл, Ф.Гревиль, А.Логачев.



Плавать по морю необходимо.
Жить - не так уж необходимо.
Гней Помпеи, римский полководец


* Часть первая. "АДМИРАЛ ФРАСТ" *

Глава первая. Маски-шоу

Дым был повсюду.
Черный копотный дым, поднимающийся из четырех труб броненосца "Адмирал Фраст", смешивался с белесым дымом горящих кораблей сюзерената Тоурант. Тот дым в свою очередь вплетал свои клубы и спирали в серые дымы, что приносили ветры от пожарищ и полыхающих вулканов, и всю эту черно-белесо-серую муть не мог разогнать даже шквальный ветер, беспрестанно дующий с океана. Пока видимость была - кабелота два в глубь материка, не больше, а дальше все скрывалось в темноте, беспросветной и плотной, как вата, подсвеченной лишь багровым отсветом пожаров и изредка прореживаемой далекими зловещими всполохами... Что творилось там, в глубине Атара, понять было невозможно. Полное ощущение, будто дым поглотил весь мир.
Собственно говоря, так оно и было на самом деле. Весь мир превратился в один громадный пожар. Даже сквозь стекло иллюминатора доносились отдаленные гулкие удары, будто где-то там, за горизонтом, великан лупит со всей дури в исполинский барабан.
Вот, значит, что такое конец света...
Мастер Ксэнг, барон Пальп, шторм-капитан* "Адмирала Фраста", разглядывая из ходовой рубки берег в подзорную трубу, испытывал смешанные чувства и попутно пытался в этих чувствах разобраться. Было ли среди этих чувств сожаление? Или горечь утраты, боль от потери родины? Пожалуй, да. Присутствовали в его душе и сожаление, и горечь, и боль, но ведь с другой стороны... С другой-то ведь стороны - кто еще из высших офицеров флота Его величества короля Великой Гидернии удостоился такой чести - до последнего момента оставаться в смертельно опасной близости от погибающего Атара и следить, чтобы никакая скверна не покинула его берегов? Если честно, то совсем немного офицеров, считанные единицы избранных, - остальные уже давно в открытом океане, сопровождают конвой гражданских судов, со всех ног улепетывающих подальше от наступающей Тьмы... И среди избранных - он, Ксэнг, барон Пальп. Так что есть, господа, есть чем гордиться. Так что - уж кем-кем, а капитаном, тоскливо смотрящимиз шлюпкинасобственный тонущий корабль, он себя отнюдь не ощущал.
* Командир боевого корабля гидернийского флота.


И главным образом потому, что экипаж "Адмирала Фраста" свою задачу выполнил: устранил помеху на славном пути Гидернии к величию. Уничтожил флот Тоуранта. Спас Граматар от возможной скверны... Пора командовать отход. На палубе все закреплено по-штормовому, наверху никого, кроме горстки вахтенных матросов и офицеров. Остальные с нетерпением ждут команды на своих боевых постах. Дымы и отдаленный грохот - это, в общем-то, сущий пустяк по сравнению с тем кошмаром, что вскорости начнется у берегов Атара. Так, затишье перед настоящей бурей. До того момента, как разбуженный катаклизмом океан в прибрежных водах вздыбится исполинскими,достающими до кратеров вулканов волнами и закружит гигантскими водоворотами,осталось всего несколько часов - если верить расчетным таблицам Отдела последнего рубежа безопасности. Самое время уходить. И если бы не одна досадная мелочь...
Ксэнг, барон Пальп, медлил. Поскольку, водяная смерть, возникла внештатная ситуация.
- Не вижу, - сказал он, старательно водя окуляром подзорной трубы вдоль кромки берега.
- Левее рухнувшего утеса, правее горяшей рощи, напротив песчаной отмели, - без малейшей задержки уточнил стоящий чуть в сторонке грам-капитан* Рабан.
- Все равно не вижу, - хмуро повторил Ксэнг.
Он не любил внештатные ситуации. Когда в безукоризненно отлаженную работу вдруг вкрадывается неучтенный фактор - это не правильно. Так быть не должно. Значит, это его, шторм-капитана, недочет, не предусмотрел вся возможные случайности...
Впрочем, такую случайность предвидеть было практически невозможно.
* Первый помощник командира. Примерно соответствует замес тителю по тыловой части.
Он с треском сложил бесполезную трубу и бросил ее на штурманский стол: не только дымы затрудняли осмотр берега - стекло иллюминатора снаружи было покрыто копотью и изгажено птичьим пометом. Матросы с очисткой палубы не справлялись - пепел с серых небес сыпался непрестанно, крупными хлопьями, как пух из распоротой подушки, да и полчища птиц, оккупировавших мачты и надстройки "Адмирала Фраста" в поисках спасения от неминуемой гибели, гадили так, что "Адмирал Фраст", эта гордость гидернийского флота, постепенно превращался в форменный курятник.
Ксэнг обернулся к Рабану:
- Покажите-ка еще раз, что они там передали...
Рабан с готовностью протянул сложенный вдвое листок.
"Шторм-капитану. Шпора. Приказываю незамедлительно выслать разъездной катер к точке отправки данного сообщения, - значилось там. - Имею информацию, жизненно важную для будущего всей Г.".
- Это все? - спросил Ксэнг, зачем-то перевернув депешу. С обратной стороны листок, разумеется, был девственно чист. - Без подписи?
- Без. Сообщение было повторено восьмикратно, слово в слово... причем в последний раз прервалось на полуслове.
"Шпора" испокон веков в гидернийской системе кодовых сигналов означала: "Крайне срочно, адресату передать незамедлительно". Плюс к тому - "приказываю". Приказывает он, видите ли... А ведь на тоурантском берегу сейчас нет никого из резидентов островного государства. Не может быть. Не должно быть...
- Так. - Ксэнг в третий раз перечитал загадочное послание, написанное каллиграфическим почерком штатного шифровальщика. Но понятнее отнюдь не стало. - Давайте-ка все сначала... - Он поморщился. - Да и расслабьтесь вы, в конце-то концов. Не на докладе же в Адмиралтействе.
Рабан едва заметно изменил позу на чуть более непринужденную (тихонько звякнула дворянская перевязь со шпагой на боку), мельком глянул на корабельный хронометр, укрепленный над дверью люка из рубки, и монотонно повторил рапорт, глядя куда-то поверх головы командира... Кажется, даже слово в слово повторил:
- Три четверти часа назад ютовым вахтенным наблюдающим были приняты семь, с перерывом в минуту, однотипных шифрованных сообщений с берега. Факт приема, согласно Кодексу, был подтвержден сигналом ютового прожектора. Поскольку каждому сообщению предшествовал общефлотский сигнал "Особое внимание", депешу немедленно отправили на дешифрацию. Затем был подан сигнал "Назовите себя", но ответа не воспоследовало... После расшифровки депеша немедленно доставлена шторм-капитану в ходовую рубку... Рапорт закончен.
Барон Ксэнг остался невозмутим, хотя и побелел губами.
- И дешифровка заняла сорок минут? - спокойно спросил он, старательно игнорируя чересчур уж уставной тон собеседника. Нарочито уставной. Можно сказать - издевательски.
Нет, ну не сволочь ли, а?! Даже сейчас, когда малейшая задержка подобна смерти в самом прямом, не метафорическом смысле - Рабан строит из себя этакого тупорылого штабиста, для которого буква Кодекса дороже всего на свете. А думать и решения принимать - это, мол, забота командира... Ксэнг грам-капитана не любил и своих чувств, в общем-то, не скрывал. Да и вообще, кто из моряков, скажите на милость, любит ищеек из Отдела ПРБ? Одно дело - терпеть на борту, но любить - это уж увольте...
- Шифр, использованный отправителем, был сменен Адмиралтейством год назад,- ответил грам-капитан, по-прежнему на командира не глядя. - Дешифровщикам пришлось потрудиться, прежде чем они отыскали требуемый код и...
- Ясно, ясно, - отмахнулся Ксэнг. И призадумался. - Год назад... нет, все-таки ничего не ясно. В Тоуранте что, оставались ваши люди?
Рабан помолчал. Прикидывал, наверное, не раскроет ли страшную военную тайну, если ответит правду. И наконец сказал:
- По моим сведениям, нет. Вся наша резидентура была свернута задолго до... до наступления Тьмы... - Он пожал плечами, увенчанными золочеными эполетами. - Конечно, в спешке могли что-то упустить, перепутать списки, и какой-нибудь рядовой агент, работавший в провинции...
- Рядовой агент не станет передавать "Приказываю", - отрезал Ксэнг. - Как было передано сообщение?
- Флажковой азбукой. Отправитель использовал факелы - наверное, горящие ветки или что-то в этом роде.
- И как он выглядел? Мужчина? Женщина? Один или несколько?
- Неизвестно. Видимость на берегу практически нулевая, этот световой сигнал - и тот был распознан до конца только с четвертого раза...
Шторм-капитан шумно выпустил воздух из легких. Внештатная ситуация, Ловьяд забери ваши души. Неучтенный фактор.
...Когда во время похода твой корабль вдруг подвергается нападению каких-то тварей верхом на дельфинах и с магическими способностями в придачу - это тоже неучтенный фактор, но это нормально: есть возможность в очередной раз проверить боеготовность экипажа и доказать тварям, что связываться с гидернийским кораблем - себе дороже.
...Если во время учебных стрельбы один из зарядов, выпущенных с борта кутгера, имитирующего вражеское судно, неожиданно оказывается боевым и разносит вдребезги надстройку (а заодно и в клочья пятерых офицеров) - это тоже непредвиденное событие, но и в нем, по сути, нет ничего из ряда вон: наличествует конкретный виновный, и есть, опять же, возможность на живом примере продемонстрировать экипажу, чем учения отличаются от реального боя...
Но когда с чужого пустынного берега поступает шифрованный секретным кодом приказ выслать катер - тут уж призадумаешься. То ли это провокация неизвестного противника, имеющая целью задержать броненосец, задержать - и попытаться, скажем, потопить. То ли на береговой линии действительно находится некто, облеченный властью приказывать шторм-капитану "Адмирала Фраста"...
Ксэнг снят чугу* и тыльной стороной ладони, в которой была зажата депеша, вытер лоб.
- Хорошо, Рабан, - сказал он негромко, чтоб не услышал рулевой, переминающийся с ноги на ногу у штурвала в ожидании команды "Курс - двадцать два". - Ладно. Теперь поговорим неофициально. Какие соображения на этот счет есть лично у вас? Кто может быть автором послания, как Вы думаете?
Наконец-таки грам-капитан соизволил опустить взгляд и посмотреть на Ксэнга. Тихо и вроде бы не по теме он ответил:
- У нас приказ, мастер шторм-капитан. До того момента, как волна разрушений накроет берег, остались считанные часы... Можем не успеть.
Ксэнг пристально смотрел ему в глаза, но Рабан взгляда не отвел.
Его игра была видна командиру насквозь.
Рабану было все равно, кто находится там, на берегу. Рабан советовал не рисковать и подобру-поздорову уходить мористее. А ежели случится такая неприятность и таинственный автор послания в самом деле окажется важной шишкой и ежели этой самой шишке повезет невредимой добраться до гидернийского конвоя, то Рабан в происшедшем будет совершенно ни при чем: есть масса свидетелей, что шифровка "Адмиралом Фрастом" была принята, - а вот трус и перестраховщик Ксэнг приказал ее игнорировать и убираться подальше. Так что при любом исходе Рабан не проиграет.
* Чуга - жаргонное название чугратона, парадного головного убора высших морских офицеров Димереи. Представляет собой большую черную или темно-коричневую шляпу с загнутыми полями, украшенную плюмажем из перьев (как правило - длинных перьев фиолетового моа).
Но - как говорят, на всякий ветер найдется свой парус, а на всякий штиль - свое весло, не так ли? Хочешь, чтобы я один решения принимал - ну так получай... веслом - Я принял решение, - повысил голос Ксэнг и надел чугу. Отбросил за плечо соскользнувшее на глаза фиолетовое перо, - Любой корабль Великой Гидернии обязан оказывать любуя посильную помощь соотечественникам как в своих,нейтральных и чужих территориальных водах,так и на суше в случае, если оказание настоящей помощи не угрожает выполнению конкретной задачи и не противоречит параграфам, сами знаете каким. Так записано в Кодексе мореплавания Гидернии. ЛюбуюПОМОЩЬ, это Вам понятно? Короче. "Адмирал Фраст" свою боевую задачу выполнил, никаких параграфов мы не нарушаем. Поэтому распорядитесь спустить на воду разъездной катер.На берег отправитесь... лично. Возмите звено карабинеров. Я задержу отплытие на... скажем,на один час По истечении часа, если вы не вернетесь или не дадите о себе знать, я командую отплытие... Задача ясна?
Рабан запнулся на какую-то долю секунды. Но ответил браво и громко, как полагается:
- Задача ясна!
Шторм-капитан внимательно следил за его лицом, но лицо Рабана оставалось бесстрастным. А ведь умеет, тварь, владеть собой,этого у него не отнимешь...
- На месте разберетесь, что к чему и поступите согласно обстановке. - продолжал Ксэнг.- Я прикажу усилить наблюдение за обозначенным вами квадратом и навести на него каронады левого борта... на случай, если понадобится огневая поддержка. Понятно?
- Понятно, мастер шторм-капитан.
- Ну вот и выполняйте... мастер грам-капитан.
После секундной дуэли взглядов грам-капитан Рабан развернулся на месте и строевым шагом направился к выходу. Ксэнг смотрел на его прямую, обтянутую черным сукном форменного камзола спину, которая прямо-таки излучала ненависть. Удивительное дело, но смута в его душе наконец улеглась, теперь командир "Адмирала Фраста" был собран и решителен. Как всегда. Что бы ни случилось, через час он скомандует отход. С Рабаном на борту - или без такового.
- Мастер грам-капитан Рабан покидает ходовую рубку! - донесся доклад охранника за дверью.
Когда за Рабаном закрылась дверь, шторм-капитан Ксэнг, барон Пальп, повернулся к иллюминатору и посмотрел на задымленную землю. Продекламировал под нос:

Земля, разорванная громом, В порывах пламени сгорает; Полузатопленная в водах, Трясется в судорогах ветра.
Но небо землю принимает, Освобождает от ответа, Земля спокойна и свободна В его объятиях огромных...

Прошептал:
- Как верно сказано...
Потом поразмыслил немного, а потом вновь снял чугратон и склонился в "поклоне чести" обреченному континенту.
..Если на борту "Адмирала" волнение в прибрежных водах не ощущалось вовсе (точнее говоря, пока не ощущалось), то катерок, напротив, швыряло немилосердно - океан просыпался, потревоженный судорогами агонизирующего Атара. Натуженно тарахтел паровой двигатель, упрямо толкающий хрупкую посудину в сторону суши наперекор серым бурунам и барашкам, ветер по-собачьи трепал цепочку флагов на короткой мачте, сигнализирующих всем желающим, буде таковые окажутся поблизости, что катер-де сохраняет полный нейтралитет и противоправных целей не преследует. Парламентеры мы, иначе говоря.
Играющий флагами ветер был удушлив. К запаху гари и дыма примешивалось зловоние гниющей плоти - под киль то и дело попадали качавшиеся на волнах останки всевозможных животных. Какое-то время назад влекомые инстинктом, охваченные ужасом хищники и травоядные, волки и агнцы бок о бок, все животные Атара - кроме разве что самых тупых, неспособных почувствовать дыхание приближающейся смерти, - бесконечным потоком неслись к океану, прочь от Тьмы. И бросались в его мутные волны, слепо надеясь там найти спасение от сошедшей с ума тверди... Вот такие вот последствия стемпида в планетарном масштабе, господа. Время от времени катер старательно огибал и тлеющие мачты, куски шпангоутов, фрагменты фальшбортов и прочие обломки кораблей деревянного тоурантского флота. Вражеский флот был расстрелян кабелотах в пяти слева по траверзу, и если здесь плавает столько дряни - интересно, что же твориться там...
Пресветлый Тарос, что же творится с миром?!.
Рабан передернулся, пряча нос в воротник подбитой мехом форменной накидки. Можно было, конечно, спуститься вниз, в крохотную каюту на корме, под прикрытие железа и стекла, присоединиться к компании трех угрюмых карабинеров, но он упрямо стоял на носу катера. Вцепившись в леера и щурясь от ветра, соленых брызг и валящего с небес серого "снега", Рабан смотрел на медленно приближающийся сумеречный берег. Ненависти к Ксэнгу он отнюдь не испытывал. В конце концов, старая гнида Ксэнг - командир, а приказы не обсуждаются, не правда ли? И пока не будем думать о том, что грам-капитан (согласно букве столь любимого Ксэнгом Кодекса мореплавания) не имеет права покидать борт без крайней на то необходимости - каковую необходимость он, что характерно, определяет для себя сам. Пока не будем думать и о превышении власти шторм-капитаном - пусть офицерский суд чести разбирается. Ксэнг ведь командир только в море. А на суше (или, для данного случая, в конвое - за неимением суши как таковой) он всего лишь барон, тогда как я - граф, граф Тратт, титулованный самолично королем Трагором. На суше и в конвое царят другие законы, там другие люди правят бал. Найдется управа и на Ксэнга. Мог бы и автоматчиков дать, скотина, а не жалких карабинеров...
Наконец мотор заглох, под днищем раздался протяжный скрежет, несколько каймов катер по инерции еще волокло по песку, и двое карабинеров в бригандинах и морионах, неизвестно, как и когда оказавшиеся на палубе, дружно спрыгнули в грязную прибрежную пену. Моментально приняли оборонительную позицию, направив в сторону берега стволы короткоствольных доказательств нейтралитета, а третий помог спуститься Рабану... Хотя - не столько помог, сколько сдернул грам-капитана вниз, в воду, и мигом закрыл от берега своим телом, но, надо признаться, проделано это было столь быстро и настолько пиететно по отношению ко второму на корабле офицеру, что иначе, как "помог спуститься", сие действие назвать было трудно.
А спустя секунду Рабан понял, в чем причина такой прыти: на песчаном берегу обнаружился еще один персонаж. Причем явно ждущий их прибытия.
На усыпанном пеплом берегу, едва различимый в задымленном воздухе, опираясь на сучковатый посох, стоял человек.
Более того: женщина. С перемазанным копотью лицом, с развевающейся на ветру гривой светлых волос. В изодранном, вроде бы полувоенном зеленом костюме. Она стояла неподвижно и терпеливо ждала, когда Гидернийцы соизволят выбраться на сушу. Совсем юная, смазливенькая. На первый взгляд, безоружная. На тот же первый взгляд - одна... Хотя вон за той дюнкой можно, пожалуй, укрыть с десяток вооруженных до зубов съерконов*... Ну да делать нечего, придется рисковать...
* Съеркон-Кист - легендарный герой Трехцветной войны (483- 485 гг.), арбалетчик, легендарный снайпер-одиночка, воевавший на стороне Шадтага и за три года военных действий уничтоживший более ста офицеров противника. Его имя стало нарицательным не только в Шадтаге.
Высоко поднимая ноги, чтобы голенищами сапог не зачерпнуть воду, подобрав подол накидки, Рабан двинулся вперед. Молчаливые карабинеры не отставали ни на шаг, держа пальцы на курках карабинов и слаженно сохраняя фигуру "клешня", коя, по мнению штабных высокоученых лбов, с семидесятипроцентной вероятностью защищает объект от поползновений со стороны потенциальных злопыхателей. Однако, заметим в скобках, против настоящих злопыхателей троица охранников с карабинами - как слепые мышки против голодного кота...
Девица на берегу, когда стопы грам-капитана коснулись суши, наконец пошевелилась: подняла руку и произвела пальцами несколько быстрых движений - которые были бы напрочь непонятны простому обывателю, но для человека посвященного обозначали: "Я свой". Рабан непроизвольно дернул щекой. Ага, успокаивает, чтоб, значит, стрелять с дуру не начали. Ладушки, пока стрелять не будем. Вот только кто ж тебя, милая, надоумил приказывать боевому гидернийскому кораблю? Мала ты еще для таких словечек, чином не вышла... Кто же тогда?
Рабан, подойдя ближе, остановился. Карабинеры замерли по бокам, поводя стволами и выцеливая возможную опасность со всех сторон.
- Я так понимаю, что это вы сигналили, - сказал он, ворохнув носком сапога две обгоревшие ветки у ее ног.
Взгляд девчонки скользнул по нашивкам на правом плече Рабана, выгладывающим из-под накидки.
- Да, я. Благодарю, что откликнулись, мастер грам-капитан, - ответила она и с достоинством наклонила голову. Прядь грязных волос упала ей на лицо, она нетерпеливым движением откинула ее назад. Тот факт, что на берег по ее зову прибыл лично грам-капитан, девчонку, казалось, ничуть не удивил и не смутил. Как будто так и должно быть. - Свободный агент Отдела последнего рубежа безопасности на территории Тоуранта, - отвесила она легкий поклон.
- Личный номер три-ноль-три-восемь-пять-три-ноль, кодовое имя "Филин".
- Я вас слушаю, - холодно сказал Рабан.
Представляться он не спешил. Она могла назваться кем угодно, хоть самим адмиралом Фрастом, - прекрасно понимая, что проверить ее слова на месте невозможно... Впрочем, она знает код для тайных сообщений и секретную жестикуляцию, знает количество цифр в личных номерах агентов, разбирается в гидернийских знаках различия...
- Вы обязаны взять нас на борт, - сказала она.
И заявлено это было столь безапелляционным тоном, что Рабан помимо воли ухмыльнулся. Но тут же вновь стал серьезным и быстро огляделся. Берег был пустынен в обе стороны.
- Нас? А позвольте полюбопытствовать, кого это - нас?
Из-за давешней дюны, той самой, где, по логике, прятался взвод съерконов, донесся приглушенный лай.
- Я не одна, - быстро проговорила девчонка, мимолетно оглянувшись в ту сторону. - Со мной... Нет, мастер грам-капитан, лучше вам самому посмотреть. Словам, у меня такое ощущение, вы не поверите...
Неожиданно пошел дождь, горячий, почти кипяток, и вперемешку с пеплом получалась настоящая каша, валящаяся с неба. Видимость сократилась до полного неприличия, дальше вытянутой руки совершенного ничего не было видно, к тому же с земли стал подниматься густой туман - в общем и целом раздолье для противника, стреляй себе по силуэтам, как в тире, сам оставаясь невидимым и необнаружимым.
Рабан невольно поежился.
Хорошо хоть, что дождь, а не булыжники с неба...
- Агент, я надеюсь, вы понимаете, что...
- Я-то понимаю, - с неожиданной резкостью перебила чертовка. Только теперь Рабан заметил, что она находится на грани истерики, с превеликим трудом себя сдерживая. - Я очень хорошо все понимаю, мастер грам-капитан. В частности, то, что и у вас, и у нас мало времени. То есть времени нет совсем. Если б я была не той, за кого себя выдаю, - уж поверьте, я бы нашла более действенный способ причинить вам вред... Идемте же, мастер грам-капитан. Ваша охрана пусть тоже идет с нами. Клянусь Гидернией, вам ничего не грозит.
Земля под ногами качнулась, загрохотало где-то совсем рядом, и в лицо ударил порыв ветра - такой сильный и неожиданный, что Рабан едва устоял на ногах. Накидка взлетела за спиной, хлопнула, как парус, рванула грам-капитана назад, и застежка больно впилась в горло. Назвавшаяся Клади уцепилась за его рукав.
- Быстрее, грам-капитан. Пока в самом деле не стало слишком поздно. Нам нужна ваша помощь. Помощь соотечественников и соратников...
И опыт Рабана, и его интуиция, ни разу не подводившая за десять лет службы в Отделе ПРБ, оба верных помощника безмолвствовали - по причине недостатка информации. Но в одном девчонка была безусловно права: если это и ловушка, то слишком уж сложная и ненадежная. Попади грам-капитан в плен, никто и не полезет выручать его, что бы там ни проповедовал Кодекс мореплавания: безопасность всего корабля всегда дороже жизни одного человека... Впрочем, возможно, захватчикам это неизвестно. Возможно, они надеются таким манером отвоевать себе место на борту - в обмен на жизнь грам-капитана...
Но тогда откуда они столько знают? А может быть, в Отделе предатель?! Ну и времена...
Рабан и сам не заметил, как двинулся следом за девчонкой, его рукав не отпускающей. Тройка карабинеров, сохраняя фигуру "клешня", неотступно брела рядом.
За дюной их было двое: один человек полулежал на песке, бессильно привалившись спиной к поросшей сухой травкой кочке, другой, совсем юный, чуть старше, может быть, девки, наклонился над ним, держа развернутый плащ на вытянутых руках - прикрывал от дождя. Прикрывать получалось плохо: ветер рвал плащ из рук, и тяжелые капли воды пополам с пеплом то и дело смачными плевками влеплялись в тело лежащего. К его ноге жалась здоровенная, напоминающая волка собачина - которая имела бы весьма устрашающий вид, если б не мокрая, слежавшаяся шерсть и не трусливо поджатый хвост. Опять-таки, кажется, никто не вооружен. Впрочем, это еще ни о чем не говорило.
Они подошли ближе.
Тот, что держал "навес", на гостя даже не посмотрел, зато собачка приветствовала грам-капитана жалобным поскуливанием.
- Ага, значит, явились все-таки... - Лежащий с трудом принял сидячее положение. - Я уж думал, бросите меня здесь подыхать... - На вид ему было лет шестьдесят - одутловатое лицо, тяжелый подбородок с глубокой складкой, огромный нос, голубые глаза под кустистыми бровями - пронзительные даже здесь и сейчас, даже невзирая на то, что один глаз заплыл большущим синяком. - Молодцы. Кто посудиной командует? Ну ты ближе-то подойди, голубь, не укушу...
Рабан смурно глянул на агентессу. Та неопределенно передернула плечами.
- Не узнает! - вдруг хрипло засмеялся лежащий, потом закашлялся и сплюнул в песок кровь. Утер ладонью мясистые губы. - Немудрено, я бы сам себя не узнал, если б не... А вот мы как сейчас сделаем...
Он ухватил край прикрывающего его плаща и несколькими отрывистыми движениями стер грязь с лица. Потом надменно вскинул подбородок, сжал губы в упрямую линию, сдвинул брови и устремил гордый взор куда-то в бесконечность.
- А так тоже не узнаешь?
За спиной грам-капитана потрясенным шепотом выругался карабинер, после чего все трое охранников как по команде опустили стволы ружей. И даже вытянулись по стойке "смирно".
Рабан вгляделся... И вдруг словно лампу включили. На миг даже захотелось зажмуриться, перехватило дыхание. На миг показалось, что все окружающее лишь дурной сон. Потому что такого не могло быть. Черты лица пузатого незнакомца, вроде бы действительно напоминающее кого-то, вдруг, как в головоломке, сложились в один-единственный образ. Никакой ошибки, увы, быть не могло. Это выражение лица, этот поворот головы знал каждый гидерниец - по портретам и рисункам в учебниках.
Перед Рабаном лежал кронг-адмирал* Вазар, гроза морей, бесстрашный и беспощадный флотоводец. Вазар, который пять лет назад спланировал и осуществил дерзкую операцию, в результате которой подводные залежи угля у берегов Вильнура достались Гидернии в безраздельное пользование. Вазар, который семь лет назад с помощью жалкого парусного дивизиона подчистую уничтожил флотилию Багрового Шкипера - до той поры считавшегося неуловимым пиратом, за чью голову во всех без исключения государствах Атара было назначено неслыханное вознаграждение (по слухам, оную голову Вазар, начхав на деньги, собственноручно забальзамировал и повесил над камином в своем кабинете). Вазар, который десять лет назад организовал кругосветное плавание с эскадрой каравелл и составил одну из подробнейших карт Димереи (из всей эскадры вернулась одна-единственная каравелла; надо ли говорить, что ею командовал кронг-адмирал?). Человек, которого прозвали Непотопляемой Задницей, чью биографию учат дети в гимназиях, чья судьба стала мечтой всех гидернийских моряков...
* Высшее гидернийское флотское звание.
И этот человек сейчас лежал перед Рабаном - на пустынном, сотрясаемом землетрясениями берегу, раненый, грязный, с пропитанной кровью повязкой на ноге, в каком-то красно-сером рванье, ждущий помощи...
- Узнал, вижу,- удовлетворенно заметил кронг-адмирал, внимательно следя за выражением на его лице. И вздохнул: - Вот такие дела, дружок. Подстрелили меня.
- Как... - только и смог выдавить грам-капитан. Из его головы мигом вылетели все предписанные Кодексом приветствия.- Как вы... здесь... Я думал, вы давно в конвое...
- Секретная операция, - сурово проговорил кронг-адмирал Вазар. - Настолько секретная, что в курсе были только трое: я, король и начальник Адмиралтейства... Ну, теперь еще и эти знают,- кивок на спутников, - иначе было никак, иначе было не справиться... Вишь ты, как не повезло, не успел я предупредить, не успел на твой корабль, враг хитрее оказался... Ну и мы тоже не дурни, да? - Он подмигнул Рабану и вдруг гаркнул: - Да убери эту тряпку, мразь! Толку-то от нее, и так промок, как килька!
Псина заскулила еще испуганнее и сунула морду кронг-адмиралу куда-то под коленку.
- Спокойно, Мухтар, спокойно, все уже закончилось...
Человек, который держал над ним плащ, попытался было пискнуть что-то протестующее, но кронг-адмирал вырвал плащ из его рук, скомкал и отбросил в сторону. И снова зашелся в приступе кашля.
- Мастер кронг-адмирал, - почтительно наклонилась к нему агентесса, - я бы не советовала вам...
- Молчать, дура, - беззлобно отмахнулся Вазар. С трудом встал на ноги, тяжело опираясь на плечо спутника, припадая на замотанную ногу. Девчонка рыпнулась на помощь, подхватила с другой стороны. Вазар повернулся к застывшему столбом Рабану: - Видишь, как меня шандарахнуло, а? Это магия, милый мой, не бирюльки детские, даже Мухтар испугался, а он, уж поверь, не из трусливых... Спасибо этим ребятам, без них я не добрался бы даже сюда... Короче, так. Кто главный на твоем корыте?
Рабан наконец сумел совладать с обалдением. Он выпрямил спину и отчеканил:
- Командир эскадренного броненосца "Адмирал Фраст" шторм-капитан Ксэнг. Доложил грам-капитан Рабан.
- Ксэнг... - призадумался Вазар. - Знаю такого. Сойдет. И даже сам грам-капитан прибыл по мою душу, честь-то какая для старика... - Он пристально посмотрел на Рабана. - Твое лицо мне знакомо. Мы с тобой не встречались?
- Нет, к моему сожалению...
- Точно?
- Увы, да...
- Ладно, теперь встретились. - Он помолчал и негромко заговорил: - Вольно, малыш, вольно, сейчас не до условностей... Дело вот в чем, грам-капитан. Я должен немедленно связаться с Адмиралтейством. Весь поход гидернийского конвоя к Граматару под угрозой. Заруби себе на носу, Рабан, я сейчас рассказываю то, что знают только трое, если не считать этих ребят, и если об этом узнает кто-нибудь пятый - я тебя лично на мачту задницей посажу. Усекаешь?
Рабан опасливо покосился на охрану.
- Наплюй, они тоже будут молчать, уж поверь мне, - нетерпеливо скривился кронг-адмирал. - Запоминай, передашь адмиралу Канарису, если со мной что-нибудь... В общем, передашь слово в слово так: "Серый Рыцарь на борту "Адмирала Фраста". Нейтрализовать не удалось. Готовит акцию возмездия. Подпись: Юстас". Все. Запомнил? Повтори.
Рабан снова чуть было не впал в ступор:
- На чьем он борту, простите?..
- На твоем он борту, дубина!!! Глухой?Проглядел врага, сволочь!!! - И неожиданно адмирал успокоился. - Ты не виноват. Этот Рыцарь... он умеет очень хорошо прятаться. Слишком хорошо. Магия. Даже меня чуть было не провел, но я-то выкрутился... Повторить задание!!!
Под пристальными взглядами троицы на берегу грам-капитан повторил почти без запинки.
- Молодец. Дальше. Канариса в лицо знаешь?
- Даже не слышал о таком... Вазар довольно хмыкнул.
- Хитрый черт, ведь заправляет половиной тайных операций - а никто о нем и не слыхал... Ерунда. Скажешь в Адмиралтействе, что у тебя весточка от Юстаса - мигом проводят куда надо... Теперь так. Катер здесь, обратно не ушел? Мне нужно срочно попасть на корабль. Нужно выявить этого чертового Рыцаря, пока он не добрался до конвоя...
Совсем рядом опять что-то рвануло, особенно громко, небеса на наудере озарились багровой вспышкой - и вдруг замерцали часто-часто: целый каскад молний соединил землю и клубящиеся в вышине тучи. Рабан ничего не замечал, голова уже шла кругом. Он с тоской оглянулся на темнеющий вдалеке "Адмирал" и шепотом спросил:
- А... кто он?
Дождь заглушал звуки, но Вазар услышал.
- Это очень опасный человек, друг мой, - проникновенно сказал кронг-адмирал. - Очень...- И, повернувшись к своим спутникам, спросил: - Ну как?
- Браво, адмирал, - почтительно ответил юнец. - Вы гений.
- А то, - довольно сказал Вазар, - То ли еще будет... - И кивнул Рабану: - Хочешь верь, хочешь не верь, но дела именно так и обстоят. Надо попасть на корабль. Надо убедить шторм-капитана, что среди высших офицеров корабля притаился враг... И я знаю, как его найти. - Кронг-адмирал хищно оскалился.
... Все происходило быстро. Ксэнг встретил кронг-адмирала у трапа, выслушал взволнованный доклад Рабана и распорядился немедленно отвести раненого в лазарет, но раненый категорически этому воспротивился. Необходимо как можно быстрее собрать всех высших офицеров в помещении, максимально защищенном от подслушивания. Есть на борту такое? Разумеется, не долго раздумывал шторм-капитан, - адмиральский салон на юте. Адмиральский - это хорошо, кивнул Вазар, с наслаждением прихлебывая поднесенный чай. Через десять минут все - слышите, все! - высшие офицеры должны собраться там. Без оружия. Это обязательное условие. Серый Рыцарь - хитрая и коварная тварь, он может пронести автомат даже в собственной заднице...
- Простите, кронг-адмирал, а вы уверены, что среди моих людей...
- А это вас не убеждает? - Вазар достал из кармана сложенный во много раз лист бумаги, развернул, показал Ксэнгу. Ксэнг посмотрел - и обомлел еще больше, хотя, казалось, удивляться дальше за сегодняшний день у него уже не получится. Кронг-адмирал держал в руках Бумагу Ваграна. Ту самую. Никаких сомнений - подпись настоящая, видно невооруженным глазом. - За ней Рыцарь и охотится. Так что извольте выполнять приказ. У вас осталось восемь минут.
Возразить было нечего. Ксэнг судорожно перевел дух и распорядился объявить об экстренном собрании офицеров в адмиральском салоне. Неучтенный фактор, чтоб ему...
Под почетной охраной двух карабинеров хромающий Вазар был препровожден на ют, куда уже стягивались офицеры. Человек пятнадцать общим числом. "Старший артиллерийский офицер Патро, маркиз Цард, входит в адмиральский салон! - выкрикивал охранник у дверей. - Штурман Гугор, барон Римм, входит в адмиральский салон!" Кронг-адмирал нахмурился: каждый из входящих офицеров-дворян был при кортике - кортик, судя по всему, оружием на флоте не считался, а считался деталью военно-морского парадного камзола. Это несколько усложняло дело...
- Собака со мной, - резко бросил он охраннику, вознамерившемуся было преградить дорогу Мухтару. Потом оглянулся по сторонам и негромко спросил:
- Тебя как зовут?
- Матрос Алмак, мастер кронг-адмирал!
- Тише, тише... Вот что, матрос Алмак. Среди высших офицеров есть изменник... Тихо, я приказалГотовится бунт. Враг пока не подозревает, что я раскрыл его, но когда поймет, то может случиться все что угодно. Возьми надежного парня и займи пост за дверью. Не входи, что бы ни случилось, что бы ты ни услышал. Возможно, он уже переманил на свою сторону кого-то еще, предстоит драка. Шторм-капитан сам позовет тебя, если понадобится. Тебе все ясно?
- Так точно, мастер кронг-адмирал!
- Лады.
- Кронг-адмирал Вазар, герцог Лимба входит в адмиральский салон!
Вазар и его спутники вошли в адмиральский салон, огляделись на пороге - нет ли зеркал, зеркал не было - и заняли место за столом у стены. Высшие офицеры "Адмирала Фраста", включая Ксэнга и Рабана, расположились напротив - с застывшими, напряженными лицами. Дождавшись тишины, Вазар не торопясь размотал повязку на ноге, достал из-под нее какой-то предмет и положил перед собой на стол. Оглядел присутствующих.
- Господа офицеры, - очень серьезно начал он. - Я собрал вас для того, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие. Командир данного корабля низложен, и командование всецело переходит ко мне.
Никто еще ничего не понимал. Физиономии присутствующих еще оставались внимательными и серьезными, как у страдающей запором овцы. Вазар поднял руку ко лбу, медленно провел сверху вниз - и случилось невероятное.


далее: Глава вторая. Далеко не последний, но весьма решительный бой >>

Александр Бушков. Чужие паруса
   Глава вторая. Далеко не последний, но весьма решительный бой
   Глава третья. Второй тайм
   Глава четвертая. "Корабли без парусов - нонсенс!"*
   Глава пятая. Ты морячка, я моряк...
   Глава шестая. Завтрак для героя. Версии и открытия
   Глава седьмая. Пролетарии секстанта и транспортира
   Глава восьмая. Черное надежное золото
   Глава десятая. Непонятой - косяками
   Глава одиннадцатая. Сын тюленя Шмидта
   Глава двенадцатая. Над бездной
   Глава четырнадцатая. Его прощальный поклон
   Глава пятнадцатая. В нашу гавань заходили корабли...
   Глава шестнадцатая. Чунга-Чанга, синий небосвод...
   Глава, с одной стороны, семнадцатая,. а с другой - вроде как и первая...